Актуально:
17.11.2017
17.11.2017
17.11.2017
17.11.2017
17.11.2017
17.11.2017
17.11.2017
10.11.2017
10.11.2017
10.11.2017

За то, что были немцами

0

дата: 30.10.2015

30 октября в России отмечается День памяти жертв политических репрессий. В школах и библиотеках в этот день проводятся «уроки памяти», на которые приглашаются свидетели этих трагических событий. На сегодня в Усть-Илимске и Усть-Илимском районе статус реабилитированных имеют 292 человека. В основном это дети тех, кто был признан пострадавшими от политических репрессий. Среди них - Роза Робертовна Швабауэр.

- Вы думаете так легко все это вспомнить?тяжело вздохнула пожилая женщина и начала свой рассказ, углубившись в далекое прошлое...

Роза Робертовна родилась в Саратовской области в городе Красноармейске. Когда началась война, ей было всего три года. Но она хорошо помнит, как их сослали в Сибирь лишь за то, что они были немцами.

Война, комендантский надзор…

Оставили все нажитое имущество и взяли с собой только самое необходимое. Ключи от квартиры забрал начальник ЖЭКа, обещая их отдать, когда закончится война. По рассказам взрослых, в Киеве фашисты расстреливали на месте немцев, которые не хотели ехать в Германию. К счастью, враг тогда еще не дошел до Поволжья, где были целые селения граждан немецкой национальности. В их числе и семья Швабауэр, в которой родилась моя героиня. Отца звали Роберт Гейнрихович, маму - Эмилия Фридриховна. Они воспитывали четырех дочерей. Самая старшая, Фрида, потерялась во время эвакуации. Она бегала по вагонам, а на одной из станций состав разъединили. Так девочка оказалась оторванной от семьи, и только после войны ее удалось найти с помощью Красного креста. К сожалению, этим летом Фриды не стало.

Трагически сложилась судьба средней сестры, Нины. По дороге в Сибирь она умерла от простуды. Ее похоронили на горе под сосной на какой-то станции. Третья сестра Розы Робертовны, Вера, живет сегодня в Новосибирске. Сестры поддерживают связь по телефону и нередко вместе вспоминают свое трудное детство и родителей.

Семья Швабауэр вместе с другими ссыльными из разных уголков Советского Союза оказалась в поселке Решеты Красноярского края, где находился лагерь НКВД, в котором содержались и политические, и уголовники. Для страны нужен был лес, поэтому молодых и бездетных отправляли вглубь Сибири, а те, у кого были дети, могли остаться в Решетах.

- Мама по-русски почти не говорила, - вспоминает Роза Робертовна. – Она  устроилась в детский дом, куда эвакуировали детей из Ленинграда. В Решеты везли и всех ленинградских немцев. Отец работал шофером. Мама могла с нами остаться в Решетах, но приняла решение поехать еще дальше вместе с родней, а отец уезжать не захотел. Разве мы тогда понимали, что едим в такую глушь, где морозы под 60 градусов?

Так семью Швабауэр направили на остров Тургенев, в поселок Заимка. Здесь ссыльные валили лес и сплавляли его плотами по Ангаре. Маме Розы разрешили пойти работать телятницей, так как у нее было двое детей. А сестра Вера валила лес. За работу денег не давали, только трудодни. А в лютые морозы надевать совсем было нечего. Благо, много рыбы в Ангаре водилось: стерлядка, щука, таймень, окунь, толстолобик. Ловили рыбу общим деревенским неводом и делили весь улов по числу едоков в каждой семье, никого не обижали.  На фронт отправляли таймень. Один мог вытянуть 50 килограммов. Резали крупную рыбу кусочками, маслом заливали и засаливали в бочках.

Эмилию Фридриховну вскоре перевели в доярки. Отец Розы часто писал и хотел приехать, но увидеться с ним так и не пришлось. Однажды бригада шоферов остановилась в лесу, чтобы набрать грибов. Мужчины были очень голодные и сразу сварили суп. Все они моментально погибли, грибы оказались ядовитыми. Среди этих несчастных был Роберт Гейнрихович…

После войны

Роза Робертовна вспоминает, что после войны на всю деревню из мужчин осталось в живых только трое. Пожилой дядя Тихон да двое «вояк», вернувшихся с фронта с тюками трофеев. И непонятно было: воевали они или воровали? Как оказалось, грабили они потом и колхоз. А женщины, которые остались без мужей, были перед ними бессильны. Жизнь после войны, по словам моей рассказчицы, стала еще хуже. Во время войны было все общее, а тут появились зажиточные односельчане и стали жить своим, отдельным миром. А бедные как ни «тянулись», так и умирали в нищете.

Каждая семья обязана была сдавать государству по 100 штук куриных яиц в год, даже если не было кур. Хоть купи, но сдай. Также надо было сдавать молоко и сметану. Корова в семье Швабауэр появилась случайно. В тот год в колхозе не запаслись сеном, начался падеж скота. Чтобы спасти поголовье, всех коров раздавали по дворам. Но все равно молоко и сметану отдавали государству, а сами ели только обрат. «Мы успевали слизывать сливки тайком от мамы, когда вручную взбивали сметану, - вспоминает Роза Робертовна. – А мама приговаривала: «Оза Ролбертовна. - РоВот сдадим все, потом я вас накормлю».

До 1957 года семья Швабауэр состояла на учете в комендатуре, потом - в сельском совете. Все это время им приходилось регулярно отмечаться. Постоянно из Москвы приезжали «НКВДэшники» и контролировали ссыльных.

- Очень страшное было время. Столько тогда невинных погибло, - рассказывает Роза Швабауэр. - Часто приходилось испытывать унижения и со стороны некоторых односельчан. Помню такой случай. К учебному году всем детям в школе выдавали чирки – обувь, сшитую из коровьей шкуры. Но моей сестры, которая должна была пойти в первый класс, в списках не оказалось. Мама пошла разобраться, но директор школы сказал: «Что ты пришла? Забыла, кто ты есть? Ты - сосланная, какие тебе чирки?»

Как вспоминает Роза Робертована, ее мама всегда отличалась не только своей аккуратностью, требовательностью к себе и другим, но и обостренным чувством справедливости. Однажды, работая дояркой на колхозной ферме, она заметила, что одна женщина молоко разбавляет водой. А тогда за большой надой давали премию. Вместе с другими доярками Эмилия Фридриховна пришла к заведующему фермой и рассказала об этом. И на этот раз ей напомнили о статусе ссыльной. Заведующий выслушал и ответил: «Хоть ты и права, но не забывай, кто ты есть, и не будешь здесь командовать». И все-таки после этого случая премии дояркам стали давать не за количество молока, а за его жирность.

Слух о том, что Эмилия Швабауэр - честная и порядочная, дошел до председателя колхоза, который предложил ей заведовать складами зерна, так как зерно воровали целыми машинами. К тому времени мама Розы Робертовны уже хорошо говорила по-русски и ей доверили целых 80 колхозов! Расхитители вскоре были разоблачены, а склады с урожаем остались под строгим контролем «Федоровны» - так называли многие  Эмилию Фридриховну. 

Побег на свободу

Шло время. Роза вступила в комсомол, окончила школу и хотела вырваться во взрослую самостоятельную жизнь, но из Заимки выехать в то время было невозможно. Заставляли работать в колхозе и не отдавали паспорта. Тогда она с подружками решила сбежать в Красноярск. Девушкам это удалось. Они сразу пошли в райком комсомола, чтобы встать на учет, и признались, что сбежали с острова без документов. Здесь пожалели беглянок и вскоре им сделали новые паспорта.

Роза скиталась по городу в поисках работы, наконец, устроилась в ателье уборщицей. Благодаря заботе добрых людей постепенно научилась шить и доросла до мастера. Здесь же, в Красноярске, вышла замуж и родила сына. Но мужа забрали в армию, детский сад не давали, пришлось вернуться с ребенком к маме в деревню.

На острове Тургенев они прожили до начала переселения из зоны затопления в связи со строительством Богучанской ГЭС. Эмилия Фридриховна оставалась в Заимке до тех пор, пока в деревне не отключили электричество, а Роза, у которой было уже двое сыновей, с семьей перебралась в Кежму. Пришло известие, что Кежму тоже когда-то затопит, дальнейший путь лежал в Усть-Илимск. Здесь Роза Робертовна купила времянку и прожила в ней с детьми 15 лет. Хотя за это время в Усть-Илимске можно было получить квартиру, ведь семья Швабауэр в одночасье потеряла все, что ими было нажито в Красноармейске.

Отпечаток прошлого

Им так и не удалось вернуть свою квартиру и имущество. Роза Робертовна рассказывает, что в 1998 году она возила маму на родину, они побывали на приеме у мэра Красноармейска. Тот сказал, что квартиру пришлось распределить другим эвакуированным, но пообещал поставить их семью на учет, как реабилитированных, чтобы они смогли получить компенсацию за утраченное имущество. Пообещал, да обманул…

- Мы тогда нашли свой дом, но в ограду нас не пустили новые хозяева, - вспоминает Роза Робертовна. - Мама наш родной город не узнала. Он стал совсем другим и показался ей очень грязным.

Эмилия Фридриховна умерла в 2000 году, ей было 88 лет…

Меня мучил вопрос, почему же Роза Робертовна не обращалась в администрацию Усть-Илимска за получением жилья?

- Я обращалась, но не обивала пороги. На руках были документы о реабилитации, что выехали мы из зоны затопления. У меня натура такая - зачем ходить и надоедать? Наверное, то чувство угнетенности, которое наша семья испытала, оставило свой отпечаток. В мыслях постоянно крутилось: пойду просить, а мне скажут: ты не забыла, кто ты?

Но однажды все-таки на судьбу Розы Робертовны местные власти обратили внимание и к Новому 1984 году выделили трехкомнатную квартиру по улице Героев Труда, где она сегодня и проживает.

-  За это я очень благодарна Леониду Леонидовичу Алексееву, который тогда работал первым заместителем председателя городского исполкома. Это был для меня настоящий подарок судьбы за все мои лишения, - говорит эта стойкая женщина.

Сегодня мою героиню окружает большая семья: сыновья, невестки, трое внуков, один правнук. В свое время она могла покинуть Россию и уехать жить в Германию, как это сделали ее 12 двоюродных сестер и знакомые, которые раньше проживали в Усть-Илимске. «Куда ехать? Моя родина – здесь!» - бесповоротно убеждена Роза Робертовна.

Наталья ИВАНИШИНА

Фото Екатерины ПОНОМАРЁВОЙ

Газета "ВЕСТНИК Усть-Илимского ЛПК"