Актуально:
31.05.2018
31.05.2018
31.05.2018
31.05.2018
31.05.2018
31.05.2018
31.05.2018
24.05.2018
24.05.2018
24.05.2018

Правда по закону, или «Оставь больного в неведении»?!

0

дата: 31.05.2018

Когда в семье кто-то тяжело болен, это большая беда. Близкие люди стараются сплотиться, предпринять все, чтобы облегчить страдания родного человека. Но, к сожалению, случается так, что все эти усилия оказываются напрасными. Именно с такой темой к нам в редакцию обратилась Антонина Гусакова

«14 марта 2018 года не стало нашего дорогого, любимого мужа, папы, дедушки, прадедушки, - пишет в своем письме Антонина Ивановна. – Горе наше безутешно, сердца рвутся на части, что не сумели оградить нашу семью от случившейся беды. Хотя все мы старались, как могли, облегчить страдания родного человека. Вот только большой вопрос остается открытым: надо ли врачам говорить правду пациенту о том, что он смертельно болен? Тем более, когда еще окончательно не определен диагноз…»

История болезни

Владимир Прокопьевич Гусаков, 1937 года рождения, трагически ушел из жизни: совершил самоубийство. Что стало причиной такого решения? Можно ли было избежать трагедии? Родные Владимира Прокопьевича твердо убеждены в причине и уверены, что самого страшного могло бы не случиться, если бы не...

Владимир Прокопьевич болел. В декабре  прошлого года его состояние резко ухудшилось, его положили в больницу с подозрением на двухстороннюю пневмонию. 

- В стационаре он пролежал почти месяц. Состояние его незначительно  улучшилось, но о полном выздоровлении не было и речи. К тому же в это же время у него был впервые  выявлен сахарный диабет, - рассказывает жена.

- Странно, что за столь длительный период госпитализации, казалось бы, обычная пневмония не поддавалась лечению, а лечащий врач не была насторожена, что у больного нет эффекта от проводимой терапии, - подключилась к разговору дочь Владимира Прокопьевича Елена. - Почему она сразу не заподозрила более серьезный диагноз? Наоборот, на тот момент она успокаивала родственников, говорила, что ничего страшного нет, нужно лечить пневмонию.

По словам Елены, ее отцу за четыре дня до выписки была назначена компьютерная томография. Заключение  мультиспиральной рентгеновской компьютерной томографии (МРКТ):  картина двухсторонней полисегментарной пневмонии. Оценить динамику после проведенного лечения невозможно ввиду отсутствия данных по предыдущим исследованиям. После этого Владимир Прокопьевич был выписан из больницы с рекомендацией через две недели повторно сделать томографию и пройти консультации  у специалистов: онколога, кардиолога, пульмонолога.

- Улучшений не было. Муж задыхался, с февраля приходилось ежедневно вызывать скорую, - вспоминает Антонина Ивановна. - От работников неотложки наслушались и натерпелись. Одни возмущались, почему их так часто вызывают, другие «успокаивали» нас резкими словами: «Он и будет задыхаться!» И только один пожилой врач со скорой, внимательно выслушав, изучив историю болезни, посоветовавшись с молодым коллегой, оказал помощь. Было видно, что врач переживал, он думал, как помочь, посоветовал приобрести концентратор кислорода. В этот же вечер дети заказали нужный концентратор, но от него облегчение наступало лишь временно.

Спор до слез…

Все это время шли бесконечные, изматывающие обследования. А болезнь прогрессировала. Родные сами начали искать варианты, как помочь, начали самостоятельно консультироваться с иркутскими врачами.

- Иркутские специалисты определили дифференциальный  ряд заболеваний и дали четкие рекомендации по их исключению. Для того, чтобы установить истину, мы настаивали на необходимых исследованиях и делали их, - рассказывает Елена.

После повторных обследований Владимира Прокопьевича навестила его лечащий врач, которая, по ее словам, уже начала подозревать самое страшное - онкологию.

- Я помню дословно весь диалог терапевта с моим мужем, когда она была у нас на вызове, - говорит Антонина Ивановна. – Доктор спросила меня, сказала ли я мужу, что есть подозрение на онкологию. Я ответила, что не сказала.  Тогда она открытым текстом выдала свои подозрения и вступила в довольно жесткий спор с моим мужем. Она утверждала, что рак не лечится. Муж спорил и доказывал, что лечится. После этого разговора  у мужа потекли слезы. Это все было при мне. Хотелось бы спросить врача: кому стало легче от ее правды? Врач выписала направление в стационар, только муж категорически отказался ложиться в больницу, объясняя свой отказ плохим отношением там медперсонала к пожилому больному.

Муж очень хотел жить!

Спустя некоторое время Владимир Прокопьевич дал согласие на поездку в Братск и даже стал настаивать на этом. Он хотел, чтобы ему поставили точный диагноз и начали нужное лечение.

12 марта Гусаковы поехали в Братск, где прошли обследование в филиале Иркутского областного онкодиспансера. Там подтвердили двухстороннюю пневмонию, посоветовали вновь ее подлечить по месту жительства и после снова приехать на дообследование. Точный диагноз на тот момент поставить было невозможно из-за крайне тяжелого состояния Владимира Прокопьевича.

- 14 марта я вновь обратилась в больницу, так как у мужа был высокий сахар, - рассказывает Антонина Гусакова. -  Спасибо  заместителю главного врача поликлиники №2 Ольге Сергеевне  Асмановой и доктору И.В. Капустиной. Предложили отдельную палату, я могла находиться с ним постоянно. В то утро у меня вновь появилась надежда. Но когда прибежала домой, то оказалось, что нашему родному человеку уже ничего не было нужно. Он покончил с собой...

Онкология все-таки у Владимира Гусакова подтвердилась, посмертно.

- Муж очень хотел жить. Я считаю, недопустимо, что врач сообщила тяжело больному человеку о своих догадках, при этом не посоветовалась с близкими родственниками, - горько говорит Антонина Ивановна. – Считаю, что главный принцип, которым должен руководствоваться врач: не навреди!

Боролись и проиграли...

Ситуация трагическая. Горе родных понятно: они боролись за жизнь близкого человека, но проиграли в этой борьбе. А что сделали врачи, чтобы помочь этой борьбе с недугом?

- Владимир Прокопьевич в феврале 2017 года проходил флюорографию грудной клетки. Предварительный диагноз - пневмония под вопросом. Его направили на дополнительное обследование и уточнение диагноза, но он отказался. До декабря 2017 года в поликлинику не обращался. В декабре, когда уже стала постоянно беспокоить одышка, появилась слабость, Владимир Прокопьевич был госпитализирован с диагнозом «пневмония», прошел комплексное лечение. Несмотря на мощную антибактериальную терапию, проведенную в стационаре, улучшения не было. Я настаивала на повторной госпитализации, - поясняет лечащий врач-терапевт, - но Владимир Прокопьевич категорически отказался, сказал, что будет лечиться дома. Клиническая картина не была ясной, у меня было подозрение на онкологию. Чтобы ее исключить или подтвердить, необходимо было обследование в онкодиспансере. Скрывать информацию о заболевании от пациентов сегодня не принято. Закон нас обязывает говорить пациенту  правду о болезни, о рисках и прогнозе  в доступной  форме. Я пациентов всегда настраиваю идти на прием к онкологу. Владимир Прокопьевич сказал: «Давайте будем лечиться дома». С этим я не могла согласиться. Выписала направление в стационар. Он не хотел ложиться в больницу, а я убеждала, что пневмонию нельзя лечить дома или в амбулаторных условиях. Возможно, это обстоятельство родственники приняли за спор.

- Я разговаривала с женой Владимира Прокопьевича, - говорит  заведующая терапевтическим отделением городской поликлиники №2 Ирина Капустина. - Мы вместе с зам. главного врача Ольгой Асмановой ее убеждали, что мужа надо госпитализировать, что он не поправится в домашних условиях, что это не просто пневмония, а не исключается онкологическое заболевание легких. Мы настаивали, убеждали, предлагали варианты госпитализации, удобные им. Она же говорила, что муж так настроен, что ему ничего не надо и уже не хочет лечиться. Онкология у этого пациента не была выявлена даже при проведении судебно-медицинской экспертизы, а диагноз установлен только после гистологического исследования тканей, посмертно, через два месяца. Это говорит о высокой сложности диагностики в той ситуации. Считаю, что пациент должен знать свой диагноз, потому что ему необходимо собраться и настроиться на курс лечения. Если мы будем говорить больному, что у него все хорошо, он не поедет в областную клинику на дальнейшее радикальное лечение. Согласно статье 22 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», информация о состоянии здоровья предоставляется пациенту лично лечащим врачом или другими медицинскими работниками, принимающими непосредственное участие в медицинском обследовании и лечении.

Врачи  сказали пациенту правду, но при этом тоже боролись за жизнь, боролись до конца и тоже проиграли. Может быть, без этой правды не случилось бы всего, что случилось?! Но в жизни не бывает сослагательного наклонения.

А еще есть горькая обида родных на врачей. Да, они сделали все, что должны и, может, больше. Но, наверное, соучастия, чуткости, простого внимания все же было недостаточно. Чуткость не является должностной обязанностью врача-терапевта, внимание к людям в режим работы больницы не впишешь, а ведь Гиппократ говорил: «Окружи больного любовью и разумным убеждением, но главное - оставь его в неведении того, что ему предстоит, и особенно того, что ему угрожает».

Наталья ИВАНИШИНА

Газета "ВЕСТНИК Усть-Илимского ЛПК"